Untitled Document

Параллельные миры русской культуры (Проблемы межкультурной коммуникации)


"Прислонясь к дереву, я с голосистых певцов невольно свел глаза на самых слушателей - наблюдателей, тот поврежденный класс полуевропейцев, к которому я принадлежу. Им казалось дико все, что слышали, что видели. Их сердцам эти звуки невнятны, эти наряды для них странны. Каким черным волшебством сделались чужими среди своих?" ( А.С. Грибоедов из ст."Загородная поездка")

Этот вопрос задавал себе Александр Сергеевич Грибоедов, наблюдая красочный хоровод русских крестьян. Нам видится в этом вопросе формулировка одной из самых главных проблем русской культуры, без решения которой мы будем вынуждены ходить по заколдованному кругу. По этому кругу ходили "славянофилы" и "западники" и последующие поколения русской интеллигенции вплоть до наших дней. Вспоминаются слова академика Д.С. Лихачева, сказанные им в адрес правителей в самом начале "перестройки" (80-е годы) о том, что если "перестройка " не начнется с культуры, то ничего не получится. Может он имел ввиду необходимость разобраться и с этой проблемой? Попробуем описать эту проблему другими словами. С очень давних времен русский мир глубинно расколот на два слоя - "верх" и "низ". Причем, каждый слой выработал свою особую культуру. Верхний слой культуры чаще называют "высокой" культурой, а нижний - "народной" культурой (фольклором). Эти две культуры очень разные по способу своего существования и развития: "высокая" - письменная, авторская, творческая, а "народная"- устная, анонимная, традиционная. "Высокая" культура хранится в библиотеках, музеях, архивах, а все неисчислимое богатство народной культуры вмещается в живой памяти человека и передается из уст в уста. "Высокая" культура постоянно приумножается (каждые несколько лет объем наших знаний удваивается), а "народная"- постепенно вытесняется, истончается, забывается. К счастью, представители "высокой” культуры (фольклористы и этнографы) многое из этих богатств зафиксировали и переместили в свои хранилища.

Но в чем проблема? Существуют два слоя, и пусть себе существуют. Если что-то забывается, то может оно уже и не нужно: пережитки всякие и дикости? Например, вряд ли мы будем сегодня сожалеть о том, что утрачены традиции человеческих жертвоприношений или сакральной храмовой проституции. Однако, если вернуться к словам А.С. Грибоедова , то в них явно слышатся трагические интонации и боль. Отчего? Может быть оттого, что утратилась способность этим культурным слоям взаимодействовать друг с другом. Эти культуры разные, но может они взаимодополнительны, как левое и правое полушария мозга, сознание и подсознание? В норме оба полушария мозга активно взаимодействуют и обмениваются информацией. А что будет, если эту связь разорвать? Современная наука уже знает ответ на этот вопрос - при расчленении соединительных тканей между левым и правым полушарием "два полушария начинали вести себя как два мозга..." ( Вяч.В.Иванов "Чет и нечет. Асимметрия мозга и знаковых систем" М.1978, стр.21). В таком случае "большинство больных перенесших операцию рассечения мозолистого тела и других соединительных трактов (комиссур), ведет себя как нормальные люди. Более того, было обнаружено, что некоторые люди рождаются с разъединенными полушариями, что не мешает им жить..." (там же стр. 22). Однако, в какой-то момент такой человек может начать вести себя неадекватно " ...всего нагляднее это обнаружилось в поведении одного больного, который левой рукой начал в ярости трясти свою жену, а правой рукой (в буквальном смысле не знавшей что и зачем творит левая) помогал жене усмирять свою же левую руку" (там же) . Такое сложное противоречивое поведение внешне единого организма, когда правая рука пытается нейтрализовать действие левой, как минимум неудобно, а скорее опасно. Это происходит при полном разъединении левого и правого полушария, а ведь возможно просто временное или частичное нарушение - искажение связей между полушариями. Такие случаи имеет ввиду "гипотеза о связи шизофрении и маниакально-депрессивного психоза с нарушениями межполушарных связей"(там же). А ведь общество - народ - нация тоже единый организм, нельзя ли гипотезу такого типа перенести и на жизнь общественного организма? Тогда сосуществование двух функционально - типологически разных культур можно будет считать нормальным, но между этими культурами должна быть связь - обмен. Такого рода системные аналогии вполне правомерны и конструктивны, и развиваются в семиотике (подробнее см. выше цитированную книгу Вяч.В. Иванова).

Мы полагаем, что в России достаточно гармоничное сосуществование двух слоев культуры продлилось до конца 16-ого, начала 17-ого века. Кстати, на этом рубеже окончательно утвердилось крепостное право. Возможно, что первым крупным последствием нарушения связи "высокой" и "народной" культуры послужили события Российской Смуты, а затем церковный Никонианский Раскол, а во времена реформ Петра Первого произошло практически полное разрушение связи двух культурных сознаний. Известны слова Л.Н. Толстого в отношении искусства в России (их можно было обобщить и на культуру вцелом): "Общее всему народу искусство было в России до Петра и было в европейских обществах до 13-ого, 14-ого веков...и стало два искусства, искусство народное и искусство господское" (Цит. по М.Н. Бойко « Самосознание искусства – самосознание человека» М.,1997 г., стр 135). Как известно, Л.Н. Толстой в конце жизни склонился в пользу народного искусства, отказавшись от всего своего литературного творчества. Однако, он считал, что в силу несправедливого устройства жизни народное искусство неполноценно и недоразвито. " Общество может заниматься искусством только тогда, когда все члены его сыты. И пока все члены не сыты, не может быть настоящего искусства. А будет искусство пресыщенных, уродливое, и искусство голодных- грубое, жалкое, как оно и есть" ( Там же ).

На эти слова следует обратить особое внимание. Гениальный Толстой развивает или повторяет уже хорошо сложившийся миф о темном, забитом народе, носителе" грубого и жалкого " искусства. На этом мифе была основана самоотверженная попытка русской интеллигенции " хождение в народ" - известная как "народничество". Это движение было вызвано чувством вины образованного сословия перед " темным народом", который следовало просветить и поднять на борьбу за право быть образованным и свободным.

Хорошо известен результат этой попытки и глубокое разочарование русской интеллигенции. Тем не менее, миф о темном народе просуществовал практически до наших дней. Вскоре после Октябрьского переворота известный музыковед Б.Асафьев с грустью признавал, что " ...молодое же деревенское поколение не будучи в состоянии принять старую песню как наследие угнетавшего быта и не стремясь ценить в ней художественный элемент, предоставило блюсти песнотворчество былых эпох старикам и старухам". Мы утверждаем, что этот миф является свидетельством разрыва мира русской культуры, поскольку с позиций "высокой" культуры в "народной" культуре не замечалось ничего ценного и богатого, а только "грубое и жалкое".(Источник цитаты нами утерян)

Парадокс укорененности этого мифа в русском образованном сословии заключается еще и в том, что к этому времени учеными ( этнографами, филологами, фольклористами) уже были изданы фундаментальные собрания русского народного творчества, которые широко обсуждались и исследовались. Можно перечислить такие издания как «Древние российские стихотворения из собрания Кирши Данилова» 1804 г. (собрание былин, исторических песен и баллад), «Песни, собранные П.Н. Рыбниковым» 1861-1867 г. (4 тома), сборник А.Ф. Гильфердинга «Онежские былины» 1871 г. Эти сборники открыли для образованного общества богатейший мир русского эпоса. В дальнейшем эти материалы значительно пополнились. Кроме эпоса, широко изучались и собирались материалы других жанров: обрядовая поэзия, сказки, предания, бывальщины, легенды, загадки, пословицы, поговорки, песни, народный театр, детский фольклор, частушки, танцы, народный костюм, орнамент, прикладное искусство, игрушки и многое другое. Были выявлены выдающиеся мастера-сказители, которые помнили и воспроизводили фантастически большие объемы поэтических текстов и песен. Так, по подсчетам собирателя беломорских былин А.В. Маркова знаменитая сказительница М.А. Крюкова пропела ему 10 300 стихов. По оценкам современных ученых такой объем задействованной памяти близок к предельным возможностям человеческого мозга. Таким образом, можно сделать вывод, что мир народной культуры богат и глубок, а кроме того он напрямую связан с первоистоками индоевропейской духовности. И тем не менее, миф о том, что народная культура является жалкой, грубой и убогой жив и устойчив вплоть до наших дней. Видимо для такого положения дел существуют объективные предпосылки.

Миф – необходимая конструкция при формировании картины мира и по нашим представлениям у мифа существуют две главные функции. Первая – восполнить пробел в определенных (отсутствующих) знаниях о действительности, вторая – наоборот, заблокировать нежелательное знание, мешающее стройности формирования картины мира (знание – почему–либо не укладывающееся в эту картину). Для примера приведем известную басню Крылова «Лиса и виноград», когда спелый, но недоступный для лисы виноград объявляется ею «зеленым» и «незрелым». Похоже, что миф, рассмотренный выше, как раз и выполняет эту вторую функцию.

Тексты народной культуры тщательно исследуются, формируются различные академические научные школы, но тем не менее смыслы ускользают, мелодии не запоминаются и не волнуют. Вспомним слова А.С. Грибоедова: « Их сердцам эти звуки невнятны, эти наряды для них странны».

Послереволюционное поколение крестьянских детей приобщившееся к «азам» высокой культуры, также отворачивается от культуры своих отцов и дедов, ассоциируя эту культуру с «наследием угнетавшего быта» (См. цитату выше). Складывается впечатление о существовании какой-то невидимой грани, пересечение которой для сознания является своеобразным «Рубиконом». В чем природа этого превращения – перехода? Опять приведем слова А.С. Грибоедова: « Каким черным волшебством сделались чужими среди своих?»

Любопытно отметить, что очень сходные слова и проблематика присутствуют и во внутридиссидентской полемики времен середины семидесятых годов. Так А.И. Солженицын в известной статье «Образованщина» цитирует слова диссидента Г. Померанца: «Нации – локальные культуры и постепенно исчезнут. А место интеллигенции – всегда на полдороге… . Духовно все современные интеллигенты принадлежат диаспоре. Мы всюду не совсем чужие, Мы всюду не совсем свои.» (Цит. по сб. «Из-под глыб» М.,1992г., стр. 209 – 210). И далее А.И.Солженицын комментирует эти слова. Приведем достаточно большую цитату, так как мы считаем, что в этих рассуждениях затронуты глобальные вопросы, которые и сейчас остро стоят не только в России, но и во всем мире, и решать эти вопросы все равно придется.

А.И. Солженицын пишет: « В таком интернационализме – космополитизме было воспитано все наше поколение. И … в нем есть большая духовная высота и красота и, вероятно, когда – нибудь человечеству уготовано на эту высоту подняться. Такой взгляд достаточно владеет сейчас и европейским обществом…. Но век наш вопреки прорицаниям, порицаниям и заклинаниям оказался повсюдным сплошным веком оживления наций, их самосознания, собирания. И чудодейственное рождение и укрепление Израиля после двухтысячелетнего рассеяния – только самый яркий из множества примеров.

Наши авторы как будто должны бы это знать, но в рассуждениях о России игнорируют. Горский раздражен против «бессознательного патриотизма», против «инстинктивной зависимости от природных и родовых стихий», он запрещает нам безотчетно иррационально просто любить ту страну, где мы родились, но требует от каждого возвыситься до «акта духовного самоопределения» и лишь таким способом выбрать себе родину. Среди признаков, объединяющих нацию, он не называет родного языка!…, ни – ощущения истории этой страны…».(Там же, стр. 210). И далее опять приводятся слова Г.Померанца: « Народа больше нет. Есть масса, сохраняющая смутную память, что когда – то она была народом и несла в себе Бога, а сейчас совершенно пустая … Народа в смысле народа – богоносца, источника духовных ценностей, вообще нет. Есть неврастенические интеллигенты – и масса … Что поют колхозники? Какие – то остатки крестьянского наследства да вбитое в школе, в армии и по радио… Где он, этот народ? Настоящий, … пляшущий народные пляски, сказывающий народные сказки, плетущий народные кружева? В нашей стране остались только следы народа, как следы снега весной … Народа как великой исторической силы, станового хребта культуры, как источника вдохновения для Пушкина и Гете – больше нет … То, что у нас обычно называют народом, совсем не народ, а мещанство» (Там же, стр. 212).

На эти слова А.И. Солженицын, во многом соглашаясь с тем, что народная культура в ее живом бытовании практически разрушена, отвечает : « Поспешен вывод, что больше нет народа. Да, разбежалась деревня, а оставшаяся приглушена, да, на городских окраинах – стук домино (достижение всеобщей грамотности) и разбитые бутылки, ни нарядов, ни хороводов (выделено нами), и язык испорчен, а уж тем более искажены и ложно направлены мысли и старания, - но почему, даже от этих разбитых бутылок, даже от бумажного мусора, перевеваемого ветром по городским дворам, не охватывает такое отчаяние, как от служебного лицемерия образованщины? Потому, что народ в массе своей не участвует в казенной лжи, и это сегодня – главный признак его, позволяющий надеяться, что он не совершенно пуст от Бога, как упрекают его …» (Там же, стр. 214).

Конечно, можно возразить А.И. Солженицыну, что и народ вынужден был участвовать в системе «казенной лжи», регулярно и почти стопроцентно участвуя во всенародных безальтернативных выборах. Более изощренного и циничного ритуала лжи трудно себе представить, а народ активно участвовал и поддерживал, и радовался праздничному буфету на избирательном участке. А безудержное пьянство разве оставило в душе место для Бога? Действительно, результатом семидесяти лет «народного строя» стало практически полное вытеснение как «народной культуры», так и «высокой», осталось лишь профессиональное образование.

Правда, как раз во времена, когда происходили цитированные выше дискуссии, в российском обществе наметились серьезные сдвиги. В связи с этим интересно свидетельство К. Касьяновой – автора книги «О русском национальном характере» (М., 1994 г.): « Но 1975 г. был в этом отношении, кажется, действительно, каким –то переломным. Интеллигенция и молодежь двинулись в религию… Иоги, биополисты, экстрасенсы, астрологи, «учителя» и пророки, ходящие босиком, стали пользоваться необычайной популярностью. Был снят запрет на чудо, на сверхъестественное, трансцендентное, - и люди обнаружили вдруг прямо рядом с собой массу необычайных, странных и удивительных вещей ( стр. 238).

Кстати, с этим периодом связано и восхождение «Ансамбля народной музыки» Дмитрия Покровского. Вспоминается знаменитый концерт этого ансамбля в мае 1975 г. в Октябрьском зале Дома союзов в Москве, когда, казалось, еще чуть – чуть и публика в состоянии массового психоза начнет ломать мебель как на концерте Биттлз. В чем причина огромного по тем временам успеха ансамбля Покровского? Спустя почти тридцать лет, когда это событие видится из – далека, можно думать, то огромное возбуждение молодежной аудитории было связано с феноменом неожиданности открытия могучего, красочного мира русской народной культуры, способной удовлетворить эстетические запросы самой элитарной московской публики того времени. Именно неожиданность, неизвестность этой культуры поражали. Возникал сложный вопрос : « А от чего мы всего этого не замечали, не знали раньше?»

И опять оказывается, что вопрос этот совсем не нов. Вот слова Ф.М. Достоевского: « У нас дошло до того, что России надо учиться, обучаться как науке, потому что непосредственное понимание ее в нас утрачено» (Цит. по К. Касьяновой, там же, стр. 53). И еще признание из «Исповеди Кельсиева» : « России тогда почти никто хорошо не знал – она вся, со своим прошедшем и настоящим была покрыта канцелярской тайной …» (Там же). К. Касьянова так комментирует эти слова: « Русский читатель этих строк воскликнет невольно: - Вот страна, в которой ничто не меняется веками! Ведь эта ситуация не отличается от существующей в настоящее время совершенно … Ситуация, действительно, повторяется почти буквально, и это , может быть , указывает на то, что какой-то круг завершился и культура вновь стоит перед необходимостью что – то решать. (Написано в 1982 г. )» (Там же, стр. 53)

Опять « заколдованный круг», по которому мы продолжаем и сейчас перемещаться, только, кажется, еще с большей круговой скоростью. Тогда в 1975 г. толчок от очередного открытия «неизвестной России» зародил стихийное фольклорное молодежное движение, которое, родившись в Москве, стало распространяться и на периферию - к корням.

В этом году, в мае Дмитрию Покровскому могло исполниться 60 лет (он умер в 1996 г.). В связи с этой датой интерес к личности Дмитрия Покровского и событиям тридцатилетней давности оживился, по крайней мере, среди тех кто был задет волной этого последнего всплеска интереса к народной культуре. Вновь всплывают темы о том, почему эта культура не замечается в упор, а в какой-то момент не надолго наступает прозрение.

В связи с этим феноменом интересна еще одна психологическая гипотеза о том, «что освоение иностранного языка требует от человека в несколько раз больше усилий, чем нужно для запоминания слов и правил построения предложений на изучаемом языке. И причина заключается в том, что психика человека оказывает сопротивление этому процессу: она «гасит» приобретенные навыки и стирает знание, «выбрасывает» все это из памяти как ненужное и враждебное, как мешающее ей» (К. Касьянова «О русском национальном характере» М. 1994, стр. 73). Другими словами, можно предположить существование в сознании культурно – языковых структур, претендующих на своеобразную монополию в организации и представлении жизненного опыта личности, а попытка внедрения иных языковых структур отторгается на уровне подсознания.

Наличие проблемы межкультурной коммуникации и осознание ее сложности и нетривиальности можно подтвердить выдержкой из работы кн.Н.С. Трубецкого «Европа и человечество». Это работа была написана в 1920-х годах и возможно отражала горький опыт русских эмигрантов – аристократов. « При встрече друг с другом двух представителей максимально различных культур оба они кажутся друг другу смешными, уродливыми, словом – «дикими». Мы знаем, что европеец испытывает точно такие чувства при виде «дикаря», но знаем и то, что «дикари» при виде европейца либо пугаются, либо встречают каждое его проявление взрывами гомерического смеха… . Естественно поэтому, что психика народа с культурой не похожей на нашу, будет нам всегда казаться элементарнее, чем наша собственная. Заметим, кстати, что такая оценка чужой психики наблюдается не только между двумя народами, но и между разными социальными группами одного и того же народа, если социальные различия в этом народе очень сильны и если высшие классы приняли иноземную культуру. Многие русские интеллигенты, врачи, офицеры, сестры милосердия, общаясь с «простым народом», говорят, что это – «взрослые дети». С другой стороны, «простой народ», судя по его сказкам, усматривает в «барине» известное чудачество и черты наивной полудетской психологии. (Н.С. Трубецкой «История. Культура. Язык.» М. 1995 г., стр. 74-75). Последнее замечание как раз и формулирует рассматриваемую нами проблему интракультурной коммуникации.

Кн. Трубецкой в упомянутой статье предпринял попытку объяснить этот феномен на основе теории французского социолога 19-ого века Габриэля Тарда. Однако, с современных позиций эта аргументация выглядит натянутой и наивной, хотя сама постановка проблемы и некоторые выводы выглядят острыми и убедительными. Нам кажется, что для понимания сути проблемы и разработки социо-культурных идей для ее разрешения, более подходящими являются подходы семиотики – науки о знаковых системах коммуникации, в частности развиваемые в трудах Ю.М. Лотмана. В дальнейшем, во второй части этой статьи, мы будем опираться на некоторые фундаментальные идеи, высказанные Ю.М. Лотманом в работе «Структура художественного текста», но прежде сформулируем основные утверждения – выводы:

1. Русская культура на протяжении нескольких столетий существовала как два слабо взаимодействующих слоя: «народная культура» и культура «высокого типа» (европоизированная).

2. В настоящее время народная культура в живом виде практически не существует, но ее основные тексты зафиксированы, хотя слабо изучены и в основном не востребованы современным обществом.

3. Отсутствие интракультурной коммуникации между «высокой» и «народной» культурами ограничивает резервные возможности развития современной культуры. Можно предположить взаимодополнительность этих культур по аналогии с ассиметричным взаимодействием левого и правого полушариев мозга. Этот момент отмечал еще Белинский : « … в народной , или естественной, поэзии есть нечто такое, чего не может заменить нам художественная поэзия».

4. Одним из механизмов, блокирующих интракультурную коммуникацию, является миф о грубости, недоразвитости, примитивности «народной культуры».

5. С целью «наведения мостов» между параллельными мирами русской культуры необходимо понимание специфики функционирования и фундаментального различия способов существования каждого обозначенного типа русской культуры.

6. Уникальность положения современной русской культуры по сравнению с европейской заключается в том, что русская народная культура в достаточно сохранном виде просуществовала до наших дней и относительно полно зафиксирована благодаря усилиям русских этнографов и фольклористов.

7. В связи с тем, что собирательная деятельность этнографов – фольклористов практически исчерпала свой предмет, необходима стратегическая переориентация этой деятельности на изучение «языков» народной культуры и разработку эффективных способов овладения этими языками. Кроме того, необходимо показать эффекты возможного личностного роста при правильном овладении и соответственно – возможность маргинализации сознания при неверных психологических установках. Этой проблеме в основном, будет посвящена планируемая вторая часть статьи.

Автор: Рец П.И.