Экспедиция в с. Мужитино

Рец Лиза

«Одна я осталась...»

Второй год мы разучиваем песни села Мужитино Жиздринского района Калужской области. Через канальные записи исполнительниц мы пытались впустить в себя, впитать и понять традиционную среднерусскую песенную традицию, уже довольно далекую от современных городских жителей. Постепенно гармония этих песен, простая, но очень глубокая, вошла в нашу повседневную жизнь, стала неотъемлемой частью нас самих. Так, естественно, возникло желание прикоснуться к живой традиции: посетить места, где родились и веками пелись эти песни, познакомиться с их исполнительницами.

Знали мы об ансамбле с. Мужитино немного. В Интернете удалось раздобыть имена всех исполнительниц и их некоторые фотографии. Тут же мы узнали, что в село предпринимались экспедиции в 1995 и 2000 годах ансамблем «Перевить». Не сильно рассчитывая на удачу, но, все же надеясь соприкоснуться с исчезающей традицией, 4 ноября 2006 года наш ансамбль, отправился в село Мужитино.

Мы туда ехали и не знали, что нас ждет: жива ли деревня, живы ли исполнительницы песен или их родственники. Но даже в такой неопределенной ситуации мы решились на поездку.

Мы к нашей общей радости застали село живым и здравствующим. Сейчас в нем около 100 дворов, есть местная школа, клуб, работает совхоз. С. Мужитино – обычное российское село: здесь можно встретить и брошенные разваливающиеся дома без окон и дверей, и однотипные серые советские постройки, и застигнутые перестройкой недостроенные здания непонятного назначения, и обычные крестьянские избы.
Нам повезло, что мы застали в живых последнюю хранительницу песенной традиции этого села. Зовут её Кошелченкова Евдокия Петровна.

Ей недавно исполнилось 80 лет, и практически всю жизнь она прожила здесь, в с.Мужитино. Она родилась в многодетной семье, в которой было 11 детей. Замужем она с 19 лет, у нее родилось 6 детей (4 из которых уже нет в живых), много внуков и правнуков. Сейчас она живет с внучкой-сиротой, которую воспитывает уже 13 лет.
Всю жизнь Евдокия Петровна много работала: в войну лес пилила и таскала бревна, после того как освободили их деревню, оставшееся военное время трудилась на заводе по выпуску снарядов. До пенсии работала в совхозе, она ветеран труда.

В войну их село эвакуировали, немцы подорвали все дома. Евдокия Петровна вспоминает: "в войну все дома погибли..". В военные и послевоенные годы "есть нечего было…", чтобы получить хлеб помимо основной работы приходилось ходить за малиной и ее сдавать (около 18 км). В 41 год она год лишилась мужа и одна воспитывала, растила и учила (она всем дала 11 классное образование) шестерых детей.

Петь Евдокия Петровна начала в молодости: "Ходила на работу, идешь на покос - поют, с покоса идешь - женщины поют и я ними научилась... Они поют, и я и научилась", одну песню от отца выучила. Про старую жизнь в деревне говорит: "Деревня была большая, домов около 250... Тогда было веселей... не так как сейчас деньги все получают и не гуляют. А раньше праздновали, особенно летом, в лапту играли, у параножки играли, хороводы водили, водили просто на улице… пожилые водили". Она вспоминает "Выступали мы у Гнесина, у гостинице Россия, Киевская, в Калуге- не сосчитать, на каждом празднике в Жиздре, ездили в соседние деревни, в своей деревне тоже". Хотели их вывезти в Америку, но здоровье не позволило, сказали "Миленькие мои, вам не то что на самолете, на автобусе ездить нельзя".

Никто из молодого поколения, её родственников и окружения не перенял их песни. Говорит про следующее поколение, в основном приехавших женщин: "Молодые наши песни не поют, не вразумели мотив, поют свои песни под гармошку... Хотели их научить, не стали чегой-то. Наши песни не переняли..." Про эстраду говорит, что поют они народные песни, да не так как они пели, говорит, что все попеределали.

Все её подруги по ансамблю " померли бедные...", и она говорит: "одна я осталася". Евдокия Петровна нас встретила очень тепло и радушно, мы с ней вместе попели мужитинские песни, она нам показала старые фотографии и дала примерить свой костюм, угостила нас чаем и своими милыми деревенскими закусками. Костюм состоял из юбки, вышитых кофты и фартука, и самой красивой части наряда - повойника, который надевался на голову. Она нам спела и мы записали, ранее не записанную, песню, которую услышала от своего отца.

Одна она осталась... последняя живая хранительница древнерусской женской многоголосной песенной традиции, а нам она сказала: "Хорошо, что поете...". Мы любим эти песни и не хотим, чтобы уникальная традиция вместе с этой бабушкой ушла в небытие, и будем делать все возможное, чтобы этого не произошло. Но не только нам небезразлична судьба этой традиции, в стране существует ряд ансамблей, которые также осваивают древнеславянские песни. Может быть, нам всем вместе удастся их сохранить...

Другие фотографии, полученные в экспедиции, находятся здесь.